Запад издалека разглядывает Украину, боится мятежей и пытается радоваться весне

Запад издалека разглядывает Украину, боится мятежей и пытается радоваться весне

Сегодняшние выпуски западных СМИ полны тревожных сообщений о пандемии коронавируса. На этом фоне проблемы Украины кажутся довольно далекими. Журналистов волнует, как люди переносят вынужденное заточение и будут ли они бунтовать, когда эпидемия закончится, оставив после себя рухнувшие экономики

Куда ведет Украину Зеленский

Этим вопросом задается издание Atlantic Council (США). Авторы материала Эдейр Эпплтон и Эдриан Хефер рассказывают о первой онлайн-конференции под названием «Большие перемены в Киеве: что они означают?», которая прошла 20 марта в Евразийском центре Атлантического совета. Темой конференции стали перестановки в правительстве Зеленского и обсуждение вопроса, меняют ли коней на переправе, а если меняют, то зачем и почему это всегда проблематично.

Отвечали на вопросы журналистов эксперты Атлантического совета Андерс Ослунд, Мелинда Харинг и Джон Хербст. Первый вопрос очевиден: откуда украинская власть возьмет деньги, чтобы бороться с вирусом и вытаскивать экономику из затяжного кризиса? Д-р Андерс Ослунд, старший научный сотрудник Евразийского центра Атлантического совета, считает, что спасение может прийти только со стороны МВФ: «МВФ может предоставить большой объем финансирования в короткие сроки, а условий для этого немного, и они понятны. По сути, Украине необходимо провести земельную реформу и принять закон, который запрещает возвращение национализированных банков их прежним владельцам. Ни Россия, ни Китай не продемонстрировали способности предоставить финансирование в больших объемах и в короткие сроки. Россия просто никогда этого не делала, а Китай требует покупать китайские товары».

В этот критический момент смена правительства выглядит не очень убедительно и напоминает басню Крылова о том, что оркестрантам бессмысленно меняться местами, если они не умеют играть. Впрочем, Ослунд выражается довольно мягко: «Замена министров была необдуманной и случайной. Говорят, что Зеленский хотел, чтобы некоторые министры остались, а именно министры экономики, энергетики и образования, но они ушли в знак протеста против бессмысленной смены правительства. Основная идея, по-видимому, состояла в том, чтобы назначить более старших по возрасту профессиональных управленцев и специалистов, работавших в „реальной экономике»».

Журналисты пошли еще дальше и спросили: не слишком ли многого люди ждут от прозападных политиков и не будут ли эти завышенные ожидания причиной их скорого провала? Посол Джон Хербст, директор Евразийского центра Атлантического совета, вместо того, чтобы назвать вещи своими именами и признаться, что «прозападные политики» просто грабят Украину, тоже предпочел обтекаемый ответ: «После Майдана реформы в Украине проводились альянсом реформаторов на уровне министров и заместителей министров в парламенте и в гражданском обществе при поддержке западных правительств и международных финансовых институтов. Этот альянс препятствовал реализации корыстных интересов на Украине и позволял высшему руководству осуществлять реформы. В таких условиях процесс реформ подвергся резкой критике, поскольку разочарованных реформаторов не устраивали темпы реформ. Разумеется, эта критика была проблемой для руководства правительства, особенно высшего».

И наконец, последний вопрос журналистов говорит о том, что пламенные восторги по поводу «демократизации» Украины со стороны ее западных доброжелателей начинают слегка затухать. «Как нам подтвердить то, что Украина по-прежнему стоит того, чтобы уделять ей особое внимание, даже если мы критикуем происходящие в стране изменения?» — это даже не вопрос, а просьба об инструкциях. Мелинда Харинг, заместитель директора Евразийского центра Атлантического совета, постаралась успокоить испуганных журналистов: «Запад должен изменить свою риторику, когда мы говорим об Украине. Зеленского критикой и брюзжанием не проймешь. Украина обладает огромным потенциалом, но ее лидеры снова и снова подводят свой народ. У нас должны быть реалистичные ожидания относительно следующих четырех лет. Особых ожиданий от внутренних реформ ни у кого нет». Но, кажется, у нее это плохо получилось.

Надо принимать меры, пока не поздно

На страницах The Washington Post выступил лично один из богатейших людей планеты Билл Гейтс. Его больше всего волнуют системные проблемы в процессе борьбы с коронавирусом. Время для принятия самых решительных мер было упущено. Поэтому надо не только торопиться, но и действовать четко, опираясь на рекомендации экспертов и эпидемиологический опыт.

Гейтс предлагает принять как минимум три действенных меры. «Во-первых, нам необходим последовательный общенациональный подход к изоляции людей, — уверен автор. — Несмотря на все призывы эпидемиологов, некоторые штаты и округа так и не самоизолировались и не ушли на карантин. В одних штатах открыты пляжи, в других — работают рестораны». В США административная система не так централизована, как в России. Каждый штат относительно самостоятелен в собственном законодательстве. Это лишает страну мобилизационного единства на фоне эпидемии и делает меры по изоляции населения точечными и малоэффективными.

«Во-вторых, — считает Гейтс, — федеральное правительство должно наладить массовое тестирование. Тесты должны стать доступнее. Еще мы должны объединить силы, чтобы оперативно выбрать добровольцев для клинических испытаний и определить наверняка, когда придет время вернуться к нормальной жизни. Есть хорошие примеры для подражания: штат Нью-Йорк недавно расширил свои возможности, перевалив за 20 000 тестов в день».

По мнению Гейтса, надо выработать четкие приоритеты, кого тестировать в первую очередь, и отказаться от бессистемных действий. Начинать надо с ключевых работников служб быстрого реагирования и врачей. За ними следуют пациенты с тяжелыми симптомами и те, кто с ними контактировал.

И наконец, третий совет Гейтса касается разработки методов лечения коронавируса и вакцин. «Ученые работают по обоим направлениям изо всех сил, — пишет Гейтс, — лидеры же могут им помочь, если не будут распространять слухи и подстрекать к паническим покупкам». В качестве примера панического поведения Гейтс приводит историю с препаратом «гидроксихлорохин». Еще до того, как он был одобрен для неотложного лечения COVID-19, на него возник ажиотажный спрос. В результате теперь его не хватает больным волчанкой, которым он жизненно необходим.

Удалёнки теплый свет

Немецкое издание Der Spiegel решило собрать данные о жизни людей в разных странах на карантине. Как выяснилось, самые жесткие меры по изоляции и контролю применены в Китае. «В Гонконге люди, обязанные соблюдать карантин, носят электронные браслеты. В Китае «Большой брат» стоит непосредственно за дверью квартиры», — пишет журналист из Китая, наблюдавший, как в подъезде перед дверью квартиры его соседки, находящейся на 14-дневном карантине, устанавливали камеру. Выходить за порог квартиры ей запрещено — все товары, которые женщина заказывает онлайн, оставляют под дверью». Кстати, никакого дефицита масок в Китае нет. Местные производители выпускают в 10 раз больше масок, чем до эпидемии.

В Южной Корее условия карантина не такие жесткие. Люди обязаны носить маски, но в Сеуле они даже ходят на работу. Воспитанные в конфуцианстве и духе восточного стоицизма, корейцы не паникуют, но радуются весне. «Мы пережили так много кризисов. Мы подавляем грусть и живем дальше», — говорит одна кореянка.

В Испании остро чувствуется дефицит не только масок, но и собак. Только прогулка с собакой считается уважительной причиной для выхода из дома. Даже если ты решишь прогуляться с собственной козой, получишь штраф.

Во Франции и США озабочены проблемой бездомных, которых надо убрать с улиц и спасти от заражения. Мэрии решают этот вопрос тем, что арендуют номера в крупнейших гостиницах: «Город объявил об аренде тысяч гостиничных номеров для размещения и изоляции в них зараженных бездомных и других заболевших коронавирусом. Местная пресса пишет, что фешенебельные отели соревнуются за контингент. Городу представлены предложения на более чем 8 тыс. номеров, в том числе и от отеля Palace Hotel», одного из наиболее шикарных отелей мегаполиса».

Журналист Марк Питцке ведет печальный дневник эпидемии в Нью-Йорке: «У нас почти 600 новых пациентов, более чем 100 из них нужны аппараты ИВЛ. Мы начали подключать двух пациентов к одному аппарату, потому что их не хватает, — написал журналисту его друг, работающий медбратом в крупной больнице Нью-Йорка. — Вчера, во время 12-часовой смены в отделении неотложной помощи, мы интубировали 6-8 человек в возрасте от 20 до 70 лет. Я уже не успеваю за цифрами». Еще один друг, врач скорой помощи в другой нью-йоркской больнице, расплакался во время телефонного разговора от бессилия и страха перед тем, что он наблюдает».

На фоне общемировой трагедии и всеобщего страха немецкий журналист из Москвы, рассказывая об особенностях русского карантина, нашел теплые слова для русских, которые всеми силами пытаются приручить карантин: «Немецкий язык, по-видимому, не готов (к карантину — ред.): для работы из дома в нем не нашлось лучшего слова, чем неуклюжее заимствование «Home Office». (…) Насколько лучше справился с этим русский язык! Он подвижный и гибкий, в некоторой степени — как учительница йоги среди европейских языков. Для работы из дома у него есть свое прекрасное слово «Udaljonka». (…) Удаленка — разговорное слово, но во время кризиса ему позволено убрать кавычки, и сегодня его используют даже в официальных заявлениях. (…) У Home Office, домашнего офиса, холодное излучение неоновой лампы, а у удалёнки — теплый и уютный свет, как у ночника».

Сидим дома, пока не началось

Швейцарское издание Neue Zürcher Zeitung пишет о том, что эпидемия коронавируса резко изменила ситуацию с уличными протестами во всех регионах мира. «2019 год был отмечен мятежами, однако с наступлением коронакризиса ситуация резко изменилась. Крупные демонстрации исчезли. Однако правители получили в лучшем случае возможность передышки», — пишет автор Андреас Рюш.

«Сегодня же улицы больше не «в огне», 2020 год скорее останется в памяти как «год пустых улиц». Волны протеста утихли по всей планете. (…) Коронакризис сдерживает активистов и вынуждает их как минимум перенести свои требования с улиц в цифровое пространство. Однако там их пробивная сила чаще всего невелика», — говорится в статье.

Возможным исключением является западноафриканская Гвинея. Но в остальном мире наблюдается затяжной протестный паралич.

Естественно, это связано в первую очередь с запретом массовых мероприятий и собраний. Но если во Франции мятеж «желтых жилетов» затих еще до того, как началась эпидемия, то события в Алжире, где карантин застал разгар протестных движений, выглядят драматично: «Особенно резкие последствия Covid-19 повлек за собой в Алжире: на протяжении 56 недель недовольные граждане протестовали там против правящего десятилетиями режима. В апреле они добились отставки старого главы государства Абдель Азиза Бутефлики, а затем продолжили выходить на улицы, выступая за свободные выборы и против царящего кумовства. (…) Лишь коронавирус временно прекратил так называемое движение «Хирак». В середине марта лидеры движения призвали отказаться от крупных демонстраций: «Хирак — это идея, а идея не умирает. Но люди, которых мы сейчас теряем, никогда не вернутся», — говорилось в их призыве».

Впрочем, рассуждает Андреас Рюш, вполне вероятно, что это только временное затишье и стоит вирусу отступить, как беднейшие слои населения, для которых во всем мире эпидемия стал жизненной катастрофой, снова возьмут в руки «коктейли Молотова»: «Причины многих протестных движений — самообогащение правящих элит, растущая пропасть между состоятельными людьми и низшими слоями населения — останутся неизменными. Пандемия даже проиллюстрирует разницу между привилегированными, которые могут хорошо защититься в комфортных домах, и неимущими, для которых социальное дистанцирование в будничной жизни — непозволительная роскошь. Возможно также, что оппозиционные группы используют этот переломный момент, чтобы спокойно и системно укрепить свои организационные структуры».

Источник: ukraina.ru

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.